От Хануки к Епифании - немного о мессианском смысле "Праздника Обновления"

  • Печать

Сегодня мы, отмечая последний день Хануки, зажгли все восемь свечей ханукии, поэтому светильник горит ярче, чем в предшествующие дни, символизируя Б-жественный свет, рассеивающий тьму незнания. Посему самое время напомнить о непреходящем, мессианском значении этого праздника, которые зачастую не осознают сами иудеи, но мы – христиане, придерживающиеся библейских обычаев, должны всегда помнить.

«Я свет, пришёл в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме» (Ин. 12:46) – говорит о себе Йешуа hа-Машиах. Таким образом, он представляет собой тот самый персонифицированный свет, о котором красноречиво свидетельствуют символы Хануки. Знаменательно, что именно в Праздник Хануки (названный в Евангелии от Иоанна «праздником обновления») состоялся разговор Йешуа с книжниками и фарисеями в притворе Соломоновом, в ходе которой Он заявил: «Я и Отец – одно».

 

В позднейшие времена эта фраза подверглась грубому перетолкованию в пользу якобы эксплицитно утверждавшегося в Евангелии догмата о единосущии Иисуса Христа (как Второго Лица Троицы) Богу-Отцу. Но в действительности в этих сакраментальных словах говорится о гармонии и согласованности взаимоотношений Йешуа как совершенного слуги Б-га (который своим примером учил этому служению) с Благим Небесным Отцом. Точно такая же идея была выражена в первосвященнической молитве Йешуа, когда он молился о единстве своих учеников: «Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, - да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино» (Ин. 17:21-22). Весьма характерно, что Жан Кальвин, признававший догмат Троицы в рамках Никео-Цареградского Символа Веры,  тем не менее свидетельствовал, что в данном отрывке «Господь Иисус Христос свидетельствует не об одной сущности с Отцом, а о согласии или согласованности между Сыном и Отцом» (Calvin J. Commentaires sur le Nouveau Testament. T.2), интерпретируя этот фрагмент вполне в духе арианской экзегетики IV-V вв.

Раскрытие мессианского служения Господа Йешуа видно на примере мельчайших подробностей ханукального ритуала. Как известно, ханукальные свечи мы зажигаем от специальной свечи, называемой «шамаш», что означает «служка», «служитель» (интересно, что в восточных церквях, где применяется сирийский язык, «шамашем» называют диакона). В этой символике Йешуа как бы уподобляется этому «шамашу», поскольку Он также избран Г-сподом для особого служения, целью которого является искупление Ветхого Адама от рабства греху и невежеству: «Так как Сын Человеческий не [для того] пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20:28).

Символика, связанная со светильником, очень часто употреблялась в проповедях Йешуа. Например: «Никто, зажегши светильник, не ставит её в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет» (Лк. 11:33). Подобным образом обычно предписывается ставить ханукию с горящими свечами таким образом, чтобы она была обозрима, и чтобы желательно её свет был виден с улицы. Зримый свет ханукии был прообразом незримого света, который принёс с Собой Учитель Йешуа и который позволил внутри каждого, уверовавшего в Него, воссиять невидимому светильнику мудрости, как сказано в книге Коэлет, приписываемой царю Шломо: «Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется» (Еккл. 8:1). Светильник предстаёт перед нами как образ духа человека, просвещенного Светом Б-жественного Откровения. В притче о десяти девах говорил о мудрых девах, имевших масло в светильнике, и о неразумных, у которых масла не было, и последние не смогли попасть на брачный пир. Смысл этой притчи на самом деле очень сокровенен – ведь слово «брит», которым обозначается Завет между Б-гом и народом Израилевым, означает прежде всего брачный договор, а весь Израиль уподобляется невесте, обручённой своему Жениху. Вспомним также, что чудо, прообразовавшее будущий праздник Хануки, заключалось в дневном запасе масла в кувшинчике,  запечатанном лично первосвященником. Его хватило на восьмидневное богослужение, проводившееся ради очищения оскверненного греками Храма. Освященное масло (которое по всем правилам надлежит подливать в ханукальный светильник; однако по техническим причинам при домашнем отмечании Праздника это вряд ли возможно) символизирует присутствие Духа Б-жиего. Учитывая то, что масло является горючим, оно представляет собой зримый образ горения Духа, которое испепеляет всё греховное и поглощает всё преходящее, поэтому помазание маслом сообщает человеку неизъяснимую благодатную энергию, укрепляющую его в служении, будь то царское, пророческое или священническое. Христос, будучи «помазанником» (Χριστός от глагола χρίω – мазать, помазывать), исполнил и продолжает исполнять троекратное служение Пророка, Первосвященника и Царя, ибо «Бог Духом Святым и Силою помазал Иисуса» (Деян. 10:38). Подобно этому сообщество верных, уверовавших в Йешуа и родившихся «от воды и Духа», является также и обществом помазанных, поскольку через Йешуа им сообщается Святой Дух, дарующий разумение сокровенных таин Б-жиих.

Ханука, являясь праздником Очищения, или Обновления (напомним, что в этом значении данное слово встречается и в Торе (см., напр., Числ. 7:84, где говорится об освящении Жервенника Скинии), являет нам весьма прозрачную метафору нашего собственного служения, которое невозможно без покаянного обновления через присутствие Духа Б-жиего, чьим видимым символом является освященное масло. Весьма промыслительно, что Ханука по времени предшествует дню Епифании, когда Мессия Израилев, будучи крещён Иоанном Крестителем, явит свою сущность миру, и в человеке Иисусе (Йешуа) полностью проявит себя духовный Христос (вспомним также, что, согласно арианской экзегетике, сотворённый Отцом предсуществующий Христос-Эммануил появлялся на страницах Танаха как Ангел Господень, возвещающий Присутствие Божие, см. Исх. 23:20-21). Видя в ханукальном «шамаше» образ Йешуа-слуги, который «смирил Себя, быв послушным даже до смерти», мы также прозреваем мистерию божественного превознесения Йешуа, что было таинственной и непостижимой работой Отца: «Посему и Б-г превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено... и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Фил. 2:8—11). Таким образом, и праздник Хануки, и следующий за ним буквально через несколько недель праздник Епифании заключает в себе сокровенную символику, получившую наиболее адекватную расшифровку именно в арианской христологии и в арианском истолковании учения о Спасении, где представление о превознесении Сына позволяет с предельно точно уяснить наше место (как спасаемых) в домостроительстве нашего Спасения. Так что, провожая Хануку, устремимся к светлому празднику Епифании, и пускай свет ханукального светильника станет для нас прообразом духовного обновления и помазания Духом, благодаря которому наши тела могут (и должны!) сделаться Храмом Духа Святого.

 

Иван Копылов

Обсудить на форуме: От Хануки к Епифании