Цитата из Библии

Загрузка...

Голосование

Закон о нечистой пище:

Актуален для нас, христиан - 42.9%
Нет, его отменил Иисус - 38.8%
Только для еврейского народа - 18.4%

Всего голосов:: 49
Голосование по этому опросу закончилось в: 19 Апр 2018 - 08:12

Баннеры

Архиепископ Йозеф Барон. О расколе лютеранства

(1) Организаторы конференции на тему «Да будут все едины» (Ин. 17:21), состоявшиеся 29-30 марта 2012 г. в Москве, попросили меня выразить мнение о положении дел в лютеранстве сегодня. Это я и попытаюсь сделать как христианин, невольно оказавшийся в центре событий еще в 1988 г., направленный Архиепископом Эриком Местерсом и Епископом немецких общин в СССР Харальдом Калниньшем из Прибалтики на служение в Ленинграде и др. городах тогда еще советской России.

Хочу обратить внимание читателя на то, что ниже отраженную оценку положения дел необходимо понять не только как критику в личный адрес кого-то, но, в первую очередь, – как характеристику негативных явлений в лютеранстве. Вместе с тем, хотел бы отметить и следующее: люди, как правило, склонны к субъективности.

Поэтому нельзя утверждать, что у одной части лютеран все было бы только «плохим», а у другой – все только «хорошим». Ибо те и другие – христиане и дети Божии; они проповедуют То же Евангелие. В жизни нельзя сразу четко отличать совершенное от неполного и грешного. Но у православных и католиков сегодня – читатель с таким мнением согласится – гораздо больше порядка, чем у нас.

 

Впрочем, лютеран, можно было называть и не именем человека, а просто евангельскими христианами (1 Кор. 1:12-13). Это прекрасно понимал и Лютер; но такое наименование тогда новой конфессии дали не сами приверженцы Реформации себе, а католики.

(2) Уже более 20 лет верующие пользуются свободой, но именно у лютеран раскол до сих пор продолжается; более того, за последние годы он даже углубился. Напомню: первый раздор разразился еще в начале 90-х ХХ века – из-за введения практики женосвященства.

Безусловно, причиной раскола в 90-х у нас послужили и другие факторы: единовластие западных граждан при помощи их же денег, карьеризм местных молодых проповедников, оставление ими их же рукоположившего Епископа и переход в немецкую или финскую структуру (оставление, больше похожее на предательство – пишу об этом с сожалением и огорчением, не желая кого-либо конкретно обидеть или оскорбить). Также и желание, как можно быстрее, занять важные должности, напр., ректора Семинарии или кресло вице-епископа. Безусловно, – и стремление наладить личные связи с богатыми лютеранами Германии, Швеции, Финляндии и США для того, чтобы они покупали здесь для своих бедных партнеров квартиры и машины. Подобный список мотиваций у лютеран в 90-е годы минувшего века можно было и продолжать. Глядя со стороны, самое обидное то, что мотиваций чисто духовного и богословского характера, как бы, и не наблюдается.

Сегодня, имея позади пройденный путь, автор этих строк причины дальнейшего раскола – уже в 2012 г. – мог бы определить, как
а) исторически-доктринального, так и
б) узко-национального характера, а также
в) как мотивы сугубо личного свойства,
имея в виду т. н. «человеческий фактор».

(3) К причинам исторически-доктринального характера необходимо отнести саму специфику эпохи Реформации, отделяющую нас пятью веками. Большая часть вопросов, на которые тогда старалась ответить Реформация, сегодня уже стали неактуальными или для нашего современника имеют другое значение.

Например, если Лютера волновал вопрос о том, как стать оправданным перед Богом, – что и привело его к открытию правды Божией через Христа, а также к преодолению примитивного страха перед Богом-Судьей, – то сегодня это, как правило, людей не волнует. Многие артикулы, части книг XVI века, начиная с Аугсбурского Исповедания (АИ), – по сравнению с Новым Заветом и Его на все времена актуальной вестью о Христе, актуальной для всех христиан, – стали историческими. Сегодня разъяснения требует не только арт. IV, – который по своему содержанию довольно близок к XXXII главе 1-го послания Климента Римского, – но и VII того же АИ.

Если определение “satis est” в артикуле VII понимать буквально, то лютеранам для их же единства не нужны ни епископы, ни пробсты, даже ни пасторы, а просто «проповедники» и «распределители» таинств. Кажется, именно VII артикул до сих пор служит поводом для дальнейших расколов, так как его и далее рассматривают вне контекста НЗ, напр. таких мест, как 1 Кор. 12:27-30, Ефес. 4:11-12 или 2 Тим. 1:6-7. Из-за этого почти каждый, когда наступает «подходящий» момент, через два-три года может очередной раз отделиться от старшего по сану, рукополагавшего его в пасторы.

Можно ли сегодня личные взгляды Лютера ставить выше учения св. Павла о Церкви, оставленные нам и в Пастырских посланиях? Можно ли цитировать только Лютера, обойдя или забывая Павла и других авторов НЗ? Наконец, можно ли везде предпочитать Лютера взглядам многих учителей Церкви, как до, так и после него? В итоге, можно ли сопоставить 1500 лет общей истории Христианства на Западе до Реформации и 500 лет после, имея в виду, что сегодня лютеран среди всех христиан в мире не более 5%?.. А в России их еще меньше.

«Всякий настоящий лютеранин или реформат, – пишет К. Ранер, – всерьез считает церковь, существующую до Реформации, своей церковью. Он не сможет и не захочет заявлять, будто церковь была основана только в результате Реформации. Он [лишь] скажет, что это прежнее церковное сообщество, именуемое церковью, страдало от множества извращений и отклонений от Евангелия…»

Это и было в XVI веке. (Ранер К. Основание веры. Введение в христианское богословие. – М., 2006. С. 487).

Думаю, эпохальная заслуга Лютера в том, что каждый может верить в Бога и подчиняться Ему ради Христа лишь осознанно и добровольно – при действии Духа через Слово (non vi, sed verbo), – ибо человек насильственно спасаем быть не может. Иначе говоря, благодать должна стать для человека непринужденной.

Именно такой итог значения Реформации уже к концу позапрошлого века подвел великий мыслитель и экуменист Вл. Соловьев. Здесь и видна граница между Христианством Средневековья и Христианством Нового времени, включая и нас. И это главное в том, что относится к заслугам немецкой Реформации в истории Христианства. (См. Соловьев В. Великий спор и христианская политика (1883–1887 гг.) // Собр. Соч. – СПб., 1911-14. Т. IV. С. 1-114).

За последние 100 лет в западном лютеранстве произошли изменения в худшую сторону, включая вопросы церковного порядка, а также стороны христианской морали. Эстафету лютеран, точнее, духовную инициативу Реформации и у нас уже сто лет тому назад приняли баптисты, евангельские христиане, некоторые харизматические движения. Это факт.

Вывод следующий: сегодня лютеранство могло бы оправдать себя лишь в том случае, если оно попыталось сохранить то главное в наследии Западного Христианства, которое у него до и после Реформации было общим с Католичеством. Но этого у нас, как показывают последние события, не происходит. На место исправления злоупотреблений Средневековья, о которых когда-то писало АИ – Причастие только под одним видом Хлеба, безбрачие служителей всех степеней, смешение задач духовной и светской власти епископами и пр. – сегодня в лютеранстве наблюдается прямое отклонение от порядка Нового Завета как такового. Видно то, что даже для баптистов остается неприемлемым по букве и духу Писаний.

Это – утрата епископской преемственности, карьеризм, смешивание церковного порядка с демократизмом светских учреждений, практика женосвященства, а на Западе – благословение и альтернативного «брака». И вряд ли поспешное одевание красивых католических облачений, включая ношение митры и жезла, смогут приблизить лютеран в России к старшим братьям по вере, – к католикам. Разумеется, такого сближения – в условиях России – не будет и с православными.

(4) Касательно национальной специфики раздора между лютеранами отметим, в первую очередь, довольно узкий ареал распространения наследия Лютера: это, в основном, северная и центральная часть Германии, Скандинавские страны, Эстония и Латвия, а также некоторые местности США, куда в свое время эмигрировала часть немцев, шведов и др.

В России лютеранами были, в основном, немцы, нашедшие у нас вторую родину и присягнувшие ей. Действительно, Российское государство немало обязано именно им, а не лютеранам русского происхождения; их у нас всегда было очень мало. Для выдвижения себя в более высокие должности в царской России необходимо было принять православие, что, в первую очередь, делали все немки и датчанки лютеранки, будущие царицы и княгини, прибывшие из Запада.

Кроме этого, необходимо признать, что т. н. каноническая территория в России и далее должна принадлежать православию, а не католичеству или лютеранству. Более того, на данный момент, обе последние церкви у нас по законодательству даже не считаются «традиционными».

Надобно согласиться и с тем, что лютеранство в России всегда было, прямо или косвенно, подчинено влиянию германскому. Сегодня это делается через ВЛФ. В итоге, лютеранство, по сравнению с идеалом церковной универсальности в католичестве, всегда носило узкий немецко-национальный характер. Исключения были и остаются редкими.

(5) В только что приведенных нами пунктах необходимо искать причины объективного, от нас независимого процесса. По всей видимости, разногласия в вероучении умножаются из-за того, что в лютеранстве один из принципов Реформации – sola Scriptura – уже давно не действует.

Если, напр., Пастырские послания, – которые и для Лютера были неотъемлемой частью Писаний, – часть западных лютеран сегодня не относят не только к Павлу, но и к канону НЗ, – чтобы оправдывать самозваные рукоположения пасторов без Епископата, а также алтарный феминизм, – то здесь речь идет не только о разногласиях в рамках одной конфессии.

Прямо говоря, речь уже идет об отклонениях от общего порядка – как порядка христианского. В таком положении дел твердое теологическое основание и правильные ориентиры невозможны.

(6) Наконец, личные мотивации, т. н. «человеческий фактор». Он, по сравнению с православной или католической церковностью, у нас выражается особо ярко, даже скандально. Уже постоянные «отчеты» в интернете, «характеристики» других людей за их спиной, нередко и под чужими именами, выяснения отношений друг с другом, говорят о том, что лютеране хотят обратить на себя особое внимание кого-то извне. К сожалению, не хватает культуры общения как таковой.

Как известно, на территории РФ существуют три церковные структуры лютеран: немецкая, финская и, на данный момент, малочисленная русская. Разумеется, малочисленность перед Богом не имеет никакого значения (Лк. 12:23!) Но перед Ним всегда имели и имеют значение добрые помыслы и честность.

Главной проблемой первых двух структур, способствующей расколу, с редкими исключениями, можно считать недостаточное духовное воспитание пасторов, пробелы в богословском образовании и, конечно, женосвященство.

Было бы полезно знать историю богословского образования служителей до 1917 г. у нас, начиная с христианской этики и завершая знанием латыни – как носителя западной христианской культуры. Так, в Наказе (инструкции) духовенству и начальствам Евангелическо-Лютеранской Церкви в Империи от 1832 г. 28 декабря, утвержденном царем Николаем I, в §§ 80 и 85 Латынь значится как основной научный язык пастора и богослова (кроме иврита для изучения ВЗ и греческого, для чтения НЗ).

Одно из требований выпускного экзамена будущих пасторов являлось умение «правильно и свободно говорить и писать на Латинском языке» а также свободно проповедовать на немецком или ином современном иностранном языке (§ 85). – См. Сводъ Законовъ Россiйской Имперiи. Томъ одиннадцатый, часть I. Уставы духовныхъ делъ иностранныхъ исповеданiй. – Санктпетербургъ, 1857.

Прямо к «человеческому фактору» необходимо было отнести и некоторую склонность прелатов к узкому национализму, а также – боязливость некоторых епископов, нежелание общаться с образованными и компетентными богословами, как некими «конкурентами».

В итоге, к «человеческому фактору» можно было отнести привязанность (или зависимость) епископов, а также их ближайшего окружения (Епископского совета, Консистории, Национального Комитета ВЛФ) от финансов и директив церквей Германии, Финляндии и ВЛФ, что автоматически и отталкивает их от т. н. «чужих».

 

В итоге, хочу подчеркнуть следующее: первопричиной раскола остается вхождение в лютеранскую общину будущих пасторов только после того, когда любая религия в начале 90-х у нас стала «признанной» властями. Более того, – для некоторых она стала исключительно «средством» выгодных контактов с Западом. А это до сих пор и влияет на общее положение лютеран в целом.

(7) Как показало время, «человеческий фактор» послужил расколу и в движении за российское, т. е. надэтническое лютеранство. Еще в 2008 г. я лично был убежден в том, что это движение в условиях нашей многонациональной страны станет наследницей тех стремлений, которыми в начале 90-х руководилась Единая ЕЛЦР.

К глубокому сожалению, актив этого движения, в 2011 г. отделившись от Епископского единоначалия, до сих пор придерживается неканонических взглядов. Причины этого – не в формальной регистрации структуры светскими властями (что перед Богом ничего не значит), а в несоблюдении порядка апостольской преемственности. Разумеется, не в католическом, а в общехристианском ее понимании – на основе того же Нового Завета.

Вряд ли несоблюдение преемственности можно считать необходимо оправданным. Ситуация сегодня у нас не та, которая была у Лютера 31 октября далекого 1517 года, и не та, которую он описал в своем воззвании «К дворянству немецкой нации», провозглашая всех, крещенных просто водой, а не Духом и огнем испытаний, «священниками», «епископами» и «папами». Согласитесь, нигде крещение как таковое в НЗ прямо не относится к обоснованию рукоположения. За то в НЗ речь везде идет о духовных качествах кандидатов на служение. И избрание только на основе «большинства» голосов – не главный момент всей процедуры, так как оно лишь постепенно вошло в протестантскую церковность из жизни политической и общественной.

Даже назначение диаконов происходит не просто путем избрания, а на основе наличия в них особых качеств мудрости и Духа (Деян. 6:3.5). Впрочем, и Павел нигде ни Тимофею, ни Титу не говорит об их «избрании» общиной, а о них духовных качествах, необходимых для успешного служения и церковного единства.

Поэтому рукоположение новых епископов проповедниками уже формально можно охарактеризовать не только как несерьезный поступок, но и как осознанный жест самоизоляции. Впрочем, чтобы стать епископом, необходимо, хотя бы, ознакомиться с содержанием Пастырских посланий, в первую очередь, 1 Тим. 3:1-7 и 6:3-16, ни один год день и ночь молиться и размышлять о них.

Общепринято, что кандидат в епископы служит, как минимум, пять лет пастором и во время своего служения, сохраняя добрую репутацию (1 Тим. 3:7), постоянно испытывает сам себя. В случае потери такой репутации, он, как правило, обращается к старшему по сану, внимательно и беспристрастно выслушивает в свой адрес критику, просит у Епископа духовного совета для своего дальнейшего пути. Окончательное решение о выдвижении кандидата принимает не некое общее собрание прихожан (т. н. «синод»), большинство которого не богословы, а старший Епископ или Архиепископ.

Самое главное – не образование, а скромность и смиренномудрие будущего Епископа. И не только Павел после Христа (Мф. 11:29-30) говорит об этом, но и Петр, ставя это качество пастырей в тесном отношении с их призванием (1 Пет. 5:1-5). Не зря, и позже т. н. «Постановления Апостольские», руководствуясь тем же духом Пастырских посланий, отмечают: «епископ может быть (и) молодой, только бы он был кроток, скромен и молчалив». – Цит. по: Троицкий М. Послания св. апостола Павла к Тимофею и Титу. – Казань, 1884. С. 86.

Не менее важно знать и то, что пастор никого не может рукополагать ни в диаконы, ни в пасторы, ни в епископы. Это связано с тем, что первой и основной задачей любого Епископа является служение единству им доверенной поместной церкви, единству ее пасторов, др. служителей и верующих.

Более того, служение церковному единству включает и юрисдикцию Епископа над пасторами-пресвитерами (1 Тим. 5:19). А если кто-то из проповедников «рукополагает» другого в пасторы или епископы, вручает ему жезл и митру, то он не служит единству, но совершает акт дальнейшего раздробления.

К глубокому сожалению, несоблюдение основного порядка, отраженного в Писаниях, влечет за собой и аспект экуменический. Глядя на такой жест наших братьев со стороны, ни католики, ни православные, по всей видимости, не смогут вступить в более серьезное общение с ними.

(8) Тем не менее, наличие движения в пользу надэтнического лютеранства может иметь некоторую герменевтическую значимость для церквей немецкой и финской принадлежности.

Такое предположение можно выразить, несмотря и на то, что регистрация соответствующей структуры (ЦАИ) к 2006/8 гг. произошла благодаря интересам бывших чиновников «Совета по делам религии», ликвидированного вместе с распадом СССР, до перемен в стране не имеющего никакого отношения к внутренней духовной жизни любой церкви.

По всей видимости, переход именно к лютеранству как «легкой» и «расплывчатой» форме церковного бытия – по сравнению с православием, католичеством, даже с баптизмом, – связан с надобностью самовыражения личности в новых условиях. Со стороны такое самовыражение можно воспринимать и как некую проекцию старого контроля над верующими и даже Епископами – уже после 25 лет краха советской идеологии!

Кроме этого, нельзя забывать, что все, что происходит в нашей жизни, совершается не без ведомства Промысла Божьего, нередко и в пользу нашего же духовного роста. Красиво выглядят лишь те камни, которые постоянно шлифуются разными испытаниями, носителями которых – осознанно или неосознанно – являются люди, бывшие «атеисты», только вчера ставшими верующими.

Несмотря и на только что отмеченное нами, можно прийти к выводу о том, что надэтническое лютеранское движение, так или иначе, обращает внимание на недостатки, которые имеются в других церквях немецкой и финской традиций. Здесь, так или иначе, необходимо искать некое онтологическое оправдание этого движения. В нем имеются и некоторые талантливые, самоотверженные люди, содержащие приходы и здания, зарабатывающие на хлеб насущный своими руками и не ждущие чего-то от Запада. А это у нас означает не мало.

В итоге, все было бы хорошо, если в организации соблюдались общехристианские порядки, о которых речь шла выше. Но на данный момент и в надэтническую церковную структуру вошло, к сожалению, много элементов сектантства и релятивизма.

(9) При положении дел сегодня, нет возможности и думать о реализации того потенциала, который у нас имела бы лютеранская традиция, в XVI столетии вышедшая не из сектантства, но католицизма. А это в идеальном смысле сегодня означало бы довольно близкое ее нахождение не к пиетизму, штундизму или другим формам т. н. «свободной церковности», а к католичеству.

На сегодня традиция лютеран дискредитирована перед православными и католиками России, также и перед другими протестантами нашей страны (баптистами и евангельскими христианами) – той же практикой женосвященства. Вследствие этого нельзя и говорить «об укреплении диалога» между церквями и конфессиями.

Но выход в этом мире, где продолжается борьба между «духом» и «плотью», все-таки, необходимо найти и в самой сложной, непростой ситуации. Надо, в первую очередь, прислушаться к старшим по служению. А именно: не отделяться от них. Ибо «каждый повинуется ближнему своему сообразно со степенью, на которой он поставлен дарованием» Христовым (1-е Климента, гл. XXXVIII). Если кем-то совершен грех против единства, то надобно ему просить прощения. Начинать с испытания совести, с покаяния, посредством которого только и дается Дух Святый.

Наконец, необходимо задуматься и о том, что церковь – не просто некая политизированная «группировка» для получения западных денег или для разбирательств с такими же «группировками». Церковь – не просто властями «зарегистрирована» структура на основе решений некоего формального собрания.
Экклезия, в первую очередь, – это духовный организм взаимного служения, где младшие уважают старших (Флп. 2:3; Рим. 12:10; Ефес. 4:2; 1 Пет. 5:5). Это – мистическое Тело Христово. То, что великий мыслитель и мученик Дитрих Бонхёффер, следуя Апостолу Павлу, в 30-е годы ХХ века выразил в двух основных тезисах:

1) эмпирическая Церковь существует на земле как Воплощение Христа (Christus als Gemeinde existierend), а также: 2) Церковь в этом мире призвана служить другим (die Kirche für andere).

Кроме этого, необходимо восстановить память о мучениках за веру у нас; не так давно в бывшем Советском Союзе преследовались и лютеране. Лучшим вспоминанием о них было бы соблюдение духовного порядка в общине, а не произвол. Если у нас нет такого понимания о Церкви, а есть только политизированное представление о ней, то лучше каждому подумать о спасении своей души в отдельности.

В итоге, нами здесь затронутая тема немыслима без контекстуального подхода к Новому Завету. В первую очередь, без учения Апостола о Церкви и ее служителях. К тому же, находясь в среде разных конфессий, общаясь с людьми просто как с христианами, серьезно изучая сравнительное богословие, можно прийти и к следующему выводу: важнее, прежде всего, быть просто честным христианином и не находиться в зависимости от «духа мира сего».

Ваш покорный слуга,
+ Йозеф Барон

Архиепископ,
доктор Святой Теологии

Санкт-Петербург
28 апреля 2012 года от Р.Х.

Обсудить на форуме: Архиепископ Йозеф Барон. О расколе лютеранства