Цитата из Библии

Загрузка...

Голосование

Закон о нечистой пище:

Баннеры

Доктор Гааз - московский праведник

Доктор Гааз говорил: «… Для меня образ Спасителя свят, где бы он ни был освящен — в Риме, в Кельне или в Москве. И слово Божье истинно и благотворно на всех языках. На латыни оно звучит для меня привычней и поэтому особенно прекрасно, но душе это слово внятно и по-немецки, и по-славянски, и по-русски».

Известен разговор доктора с митрополитом Филаретом о судьбе осужденных.

«- Вы все говорите о невинно осужденных, Федор Петрович, но таких нет, не бывает. Если уж суд подвергает каре, значит, была на подсудимом вина…

Гааз вскочил и поднял руки к потолку.

— Владыко, что Вы говорите?! Вы о Христе забыли.

Вокруг тяжелое, испуганное молчание. Гааз осекся, сел и опустил голову на руки.

Митр. Филарет глядел на него, прищурив и без того узкие глаза, потом склонил голову на несколько секунд.

— Нет, Федор Петрович, не так. Я не забыл Христа… Но, когда я сейчас произнес поспешные слова… то Христос обо мне забыл.»

 

Любовь Гааза ко всем слабым и беззащитным проявлялась всюду. Любил доктор Гааз не только людей, но и животных, и с особенной нежностью относился к лошадям, выполнявшим тяжелый труд. Он покупал их на специальном рынке, где, вспоминал один из современников, продавали уже непригодных, «разбитых» лошадей как «конину» и тихонько ездил на них, а когда они по болезни и старости отказывали окончательно, отпускал их свободно доживать свой век, а сам вновь покупал таких же изношенных, спасая их от ножа и бойни. Часто проголодавшись в дороге, Гааз выходил из своей старомодной коляски и покупал четыре калача — один для себя, другой для кучера и по калачу для каждой лошади. Всю же имевшуюся у него провизию, как и подарки, он всегда отдавал заключенным.

Лев Копелев пишет, что Фридрих-Федор Гааз был душевно и духовно близок Пушкину, Гоголю, Некрасову, Достоевскому, Толстому, Чехову, Короленко – ведь им всем присущ дух неподдельного сострадания, сочувствия «маленьким людям», униженным и оскорбленным, даже тем, кто совершал преступления. Один молодой москвич, узнав историю доктора Гааза, сказал: «Да ведь этого добрейшего чудака мог бы придумать Толстой или Достоевский… Я так и вижу его среди персонажей их романов».

Когда Гааз тяжело заболел и арестанты стали просить тюремного священника Орлова отслужить молебен о его здоровье, тот поспешил к митрополиту просить разрешения; молебен о здравии иноверца не был предусмотрен никакими правилами. Филарет, не дослушав объяснений священника, воскликнул: «Бог благословил нас молиться за всех живых, и я тебя благословляю! Когда надеешься быть у Федора Петровича с просфорой? Отправляйся с Богом. И я к нему поеду». После того, как доктор умер, в православных храмах молились за упокой души раба Божьего Федора.

Председатель Петербургского тюремного комитета Лебедев начал 70-х годах 19-го века изучать историю его жизни и написал пространную монографическую работу «Федор Петрович Гааз», в которой он утверждает:

«Гааз, в двадцать четыре года своей деятельности, успел сделать переворот в нашем тюремном деле. Найдя тюрьмы наши в Москве в состоянии вертепов разврата и уничижения человечества, Гааз не только бросил на эту почву первые семена преобразований, но успел довести до конца некоторые из своих начинаний, и сделал один, и не имея никакой власти, кроме силы убеждения, более, чем после него все комитеты и лица власть имевшие».

«Что может сделать один против среды? – говорят практические мудрецы, ссылаясь на поговорку «Одни в поле не воин». – «Нет!» — отвечает им всей своей личностью Гааз: «И один в поле воин». Вокруг него, в память него соберутся другие, и если он воевал за правду, то сбудутся слова апостола: «Все минется, одна правда останется» (А.Ф. Кони).

Обстановка сегодняшнего дня показывает нам, что при всех недостатках нашего общества, у нас имеется самая главная свобода – свобода быть учениками Христа, творить добро, которое и сегодня столь востребовано в нашей стране и в нашем огромном городе. Никогда еще в России не было столь благоприятных условий для того, чтобы быть деятельным христианином. Пример жизни доктора Гааза, немца, католика, беззаветно любившего православный русский народ, и вообще каждого страдальца, с кем он встречался, а среди них были не только русские, но и чеченцы, и евреи, и цыгане, для нас сегодня особенно важен.

Как нередко бывает во время переживаемых страной социальных, экономических и политических трудностей и перемен, многие люди поддаются на простые рецепты для решения сложных проблем. Однако так не бывает. Только упорный труд и терпение, только готовность стать на путь, который указан нам Спасителем мира, Иисусом Христом могут принести улучшение жизни общества и вознаградить каждого из нас счастьем, которое достигается в служении несчастьям ближних. На этом пути нас направляют две главные заповеди христианства. Во-первых, сделал ближнему — сделал Самому Христу. Во-вторых, во Христе нет ни иудея, ни эллина, но все призваны быть новым, преображенным творением.

Александр Борисов